Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

(no subject)

Мы всякой минутой мяучим о смерти
как кошки, мяучим о смерти
и ходим вокруг мира, как вокруг блюдца с прокисшим молоком
и ходим и ходим и ходим
кругом подворотни и в них семь ветров
гремят на ветру карнизы, стучат каблуки
и мусор у бака горит эфемерный
на задворках продуктового магазина
всё трётся, всё ходит
пахнет кирпичом, колбасой и жжёной резиной
звуки расходятся в солнечном свете
как в молоке
а мы всё как кошки мяучим,
нестройным концертом мяучим о смерти
молчим и ушами следим за шагами её вдалеке
вот платье мелькнуло, а вот — стучат каблуки
по дальним дорожкам
в предгрозовом лете

Мой район

Над рекой Пряжкой бродят старые собаки.
По реке Пряжке плывёт пыль, июль.
Изысканные ивы и ветхие бараки
Отражаются в Пряжке, на окнах серый тюль.
На окнах шестиглазых, домах сине-высоких,
Облупленных солнцем, на крыше броне
Вьётся пыль, качаясь, и в волнах далёких
Плывёт тополиный пух, качаясь во сне.
Мне каждый шаг радость, радость неотменна,
Мне каждая подробность счастьем полна.
Деревянные перила, песок, выщербленные стены,
Крепким жаром дышит чёрная волна.
Жара превышает все мыслимые пределы.
Жара поднимает. Роскошна она.
Можно что угодно в такой жаре делать.
Для нашего города это крепче вина.
Рынок огуречный пахнет зелёным луком.
Бабуся с балкона смотрит во дворы.
Всё моё, всё по мне здесь: каждая тропинка, излучина,
Каждый след пыльный в сиянии жары.
Среди пустырей и бурьяна, среди нищего пира,
где пятна бензина и ржавый металл,
мы в глубине мира, в сиянии мира,
какой бы он ни был, каким бы ни стал.

(no subject)

Мы катаемся с горы.
Погода начинается и заканчивается.
Гора крутая. О. бредёт перпендикулярно горе, загребая снег сапогами.
В. давно скрылся в доме: потому что устал и замёрз.
О. идёт перпендикулярно горе.
Его тень параллельна горе.
Он специально падает и ползёт.
Заползает в снег. Выползает из снега.
Бросает свою ледянку повыше.
Поднимает ледянку и снова швыряет.
О. любит кататься с горки,
но ещё больше он любит
помедлив, нарочно оцепенев, повалиться в снег.
Любит лежать в снегу и медленно сползать на попе по снегу.
О. любит скорость. Но он любит разную.
Быструю и медленную.
Лежать в снегу и поднимать руку из снега.
Чувствовать вес снега на себе.
Свой вес в снегу.
Кричать в морозный воздух, чтобы воздух лопался
снежными пузырями.
Чтобы собака за ним бежала и тявкала как звоночек.
Одеревенев от усталости, снова садиться и видеть свою длинную рваную тень.
Видеть фонари в тёмном парке, рыжее небо над Петергофским шоссе,
Вереницы машин, на дикой скорости, по дуге, пролетающие мимо.
Цепи окон, марочки звёзд, крупинки снежинок.
Вопли девиц-кривляк режут уши,
Режет лёд голые руки.
Пусть мгновение моё никуда не проходит,
никуда не девается и остаётся моё, я напишу на нём, высунув язык,
своё имя, сложу его вчетверо, скомкаю, послюнявлю,
спрячу в укромное место, сяду на него попой, поёрзаю, нарисую на нём чёрным маркером молнию,
не влезай убьёт, и вдруг чувствую, что засыпаю и таю
и никого уже вокруг нет, никого.

На мотив "Пропала собака"

Ругаются Штаты,
хохочут газеты,
Россия имеет
сконфуженный вид:
Упала ракета,
упала ракета,
Упала ракета
по кличке «Зенит»!

Летел на ней спутник
для американцев,
В Америке ждал его
каждый матрос.
Теперь этот спутник
на дне океанском,
Пропала система
по кличке «MUOS»!

Был ветер внештатный
с волненьем внештатным,
и всё сочеталось
с судьбиною злой.
Ведь это понятно,
любому понятно,
что нет виноватых
по кличке «Долой»!

А может, пропала
Совсем не ракета,
А что-то другое,
Неведомо что.
Теперь оно где-то,
без нас оно где-то,
вернись же к нам, ЭТО!
Вернись же, а то!..

Бармалей - Иона

Виновник сидит в брюхе у чудовища:

Но в животе у крокодила
Темно, и тесно, и уныло,
И в животе у крокодила
Рыдает-плачет Бармалей:

-К Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня ...

Никакое это не перевоспитание и даже не искупление, а нечто более всеобъемлющее. Кит и есть Иона, а крокодил и есть Бармалей. С изнанки. И, после безнадёжности, виновник становится невиновником. И может: кренделями, калачами ребятишек угощать, и т.д.

(no subject)

шёл по городу директор
он картины тихо трогал
настоящие картины
проявлялись темнотой
шёл на цыпочках директор
на цепочке носорога
вёл по самой середине
золотистой мостовой

шёл по городу директор
оборонного завода
с легкокрылой сигаретой
и Москвою удручён
нетипичный представитель
сверхъестественного рода
носорог за ним секретный
подлетает утончён

шёл по городу директор
перед самым первым снегом
он картины тихо трогал
наступающей зимы
шёл по улице директор
шёл — и вместе с носорогом
вдруг взлетели без разбега
он, завод, и я, и мы.

Наша кошка не человек

Наша кошка не человек.
Кошка не человек.

Кошки вообще-то не люди, но
нашей-то всё равно!

Будь она человек, она
тоже б им не была

Бедная кошка наша, она сирота
от ушей до хвоста

Что с бедняжки ни дать ни взять?
ляжет, не может спать

Вот лежит и видать насквозь
кошку со всеми врозь

Кошка серая, как часы,
полная злой красы.

Наша кошка не кошка, нет!
то есть, не человек!

Кошка серая сирота,
и потому пуста.

Наша кошка не человек,
это гнетёт меня.

Эта штука не человек.
просто, а как понять?

Дочь фермера

Здравствуй, Полина!

Я — Алина.

Здравствуй, Алина!
Этот цветок тебе.
Этот — твоей сестре.

Здравствуй. Спасибо!
А где вы
были вчера?

Мы допивали
остатки вашего
молока.

Слышишь?
Это моя сестра.

Эх! У меня нет сестёр!
Только кошка
и брат.

А у нас, там где куры,
раньше были кони.

Да...
Я всё мечтаю...

Коня себе?

Хотя бы собаку.
Зато у дедушки есть шланг,
Который умеет делать
радугу. До свиданья, Алина.

До свиданья.

На ровном месте

На ровном месте нету ровных мест, иначе бы не дуло и не выло. На ровном месте вырастает крест. Неровен час вытягивает жилы: на ровном месте, выгнутом мосту. На ровном месте все неровно дышат, и все друг друга видят за версту. Безветрие сильнее сносит крышу. Здесь флюгер сам, в безверье гробовом, себя назначил ветру господином, и воздух-смерч недвижимым столбом, и небо давит плотное как льдина.

Но ты идёшь, и ты минуешь мост, ты движешься, пусть всё стоит отвесно. Твои следы, и тень твоя, и рост меняют неприступную окрестность. Так пятнышко на белом потолке нам кажется ползущим насекомым, так луч, скользнувший тихо вдалеке, вдруг всё взрывает светом незнакомым. Кто смотрит? И куда? Слои слились, и вспыхивает каждая поверхность, и глубоко гудит, проходит валом, и морем мир становится, огромным, солёным красным кругом, мы в объятьях/ у всех вещей, и каждая из них/ легко, как спирт, с поверхности сгорает

На ровном месте, молнией, за миг.