Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

Top of the hill!



перевела вот ету песню Тома нашего Уэйтса, ухурру!

я люблю тебя бэби
а птички поют
я убью тебя бэби
а птички поют
кукуруза желтая растет
ярко-красные горы
забивают скот
ох ты старый мир жемчуг утр
пел-ра-как его мутр

а я топаю на самую вершину
просто лезу я на самую вершину
типа я попадаю на вершину
аж на самую вершину холма
и ты со мной
или ты не со мной

ты давай луна будь небом
против неба становись
не порви себе штаны
о забор
бедлам мани у меня
видишь рыжие смотри
и они себе вполне
скоко можно приходи давай уже

а я лезу просто лезу на вершину
просто топаю на самую вершину
тупо топаю на самую вершину
аж на самую вершину холма
и ты со мной
или ты не со мной

тут ни щелки ни зазора
вон матрасик без призора
над собачьей улицей луна
чувак с двушки говорит хана
скоро лампочки в раю перегорят
и семерка попадется мне навряд

хлеб тело мое
море крови моя вина
чирикают птички
по моей трубе

а я топаю на самую вершину
просто лезу я на самую вершину
типа я попадаю на вершину
аж на самую вершину холма
и ты со мной
или ты не со мной

черные шутки гороховый супец
небо такое небо как форд купе
старая девица и прочий сушняк
красный бродяга ванек порожняк
все запряглись чтоб туту чухчухчух
ливень такой
что жениться хочу
третья передача, масла до фига
и поехали поехали
до самого конца

а я топаю на самую вершину
просто лезу я на самую вершину
типа я попадаю на вершину
аж на самую вершину холма
и ты со мной
или ты не со мной

что тебя тормозит
деньги или кто
хватит ерундить
не вернешься а то
мак и водяра и хлопушки и жратва
двинь задом и пусти меня

а я топаю на самую вершину
просто лезу я на самую вершину
типа я попадаю на вершину
аж на самую вершину холма
и ты со мной
или ты не со мной

если бы я снова
если бы опять
в жисть не стал бы нихера соблюдать
а чо мне вечно шиш
дай сюда я глотну
был роллсройс а стал
куриный хахаха
бульон, ой не могу щас утону

а я топаю на самую вершину
просто лезу я на самую вершину
типа я попадаю на вершину
аж на самую вершину холма
и ты со мной
или ты не со мной

(no subject)

Весь город проливной, как лес
Весь под дождём кипит и пляшет
а дунешь — разгорится пуще.
Я впереди себя иду
передо мною пятна золотые,
передо мною красные леса.
Сквозь счастье я смотрю, сквозь воду,
прищурившись, чтоб всё текло.

Ты помнишь, память, чёрный вечер,
как жжёный сахар,
помнишь дождь?
Теперь такой же чёрный вечер,
и вроде бы такой же дождь.
Но ты уже забыл запомнить,
Идёшь счастливый, всё вперёд,
вдыхаешь дождь блескучий, разноцветный,
и всё под темнотой кипит, цветёт,
а между тем ты, впрочем, помнишь...
Вот здесь, у чёрного забора,
где вихри, просеки дождя.
Вот здесь была тогда черта,
перед которой — за которой —
Тогда была твоя душа.
И здесь росли её цветы,
с одним из коих — или с коим —
Ты был знаком до темноты.

(no subject)

Ты помнишь, память, чёрный вечер,
как жжёный сахар,
помнишь дождь?
Теперь такой же чёрный вечер,
и вроде бы такой же дождь.
Но ты уже забыла помнить,
Идёшь счастливая вперёд,
вдыхаешь дождь блескучий, разноцветный,
и всё под темнотой кипит, цветёт,
а между тем ты, впрочем, помнишь...
Вот здесь, у чёрного забора,
где вихри, просеки дождя.
Вот здесь была тогда черта,
перед которой — за которой —
Тогда была твоя душа.
И здесь росли её цветы,
с одним из коих — или с коим —
Я был знаком до темноты.

(no subject)

у нас в подвале кофе пьют
там офис тихо светит.
там молча девушки живут
которых не заметят
не глядя гладят их мужья
не глядя просят дети
заметить их никак нельзя
на всём высоком свете
они такие, как во тьме
прозрачный ангел неба
и пахнет кофе, и во сне
с тобой я рядом не был

(no subject)

Мы всякой минутой мяучим о смерти
как кошки, мяучим о смерти
и ходим вокруг мира, как вокруг блюдца с прокисшим молоком
и ходим и ходим и ходим
кругом подворотни и в них семь ветров
гремят на ветру карнизы, стучат каблуки
и мусор у бака горит эфемерный
на задворках продуктового магазина
всё трётся, всё ходит
пахнет кирпичом, колбасой и жжёной резиной
звуки расходятся в солнечном свете
как в молоке
а мы всё как кошки мяучим,
нестройным концертом мяучим о смерти
молчим и ушами следим за шагами её вдалеке
вот платье мелькнуло, а вот — стучат каблуки
по дальним дорожкам
в предгрозовом лете

олина осень

На Обводном в грязном доме, на высоком этаже, оля видите в погоню разгорается уже. В тёмной комнате бездомной оля светится стоит, ничего над ней не светит, только светится над ней колесо фантасмагорий жиром брызгает и шпарит, молоко в стеклянной банке жарко светится над ней, сосны, лопнувшие склянки, светофор, фонарь и фары, окна, вывески, глаза, разноцветные удары, волны светлого дождя.

Да ещё, ещё, как праздник, над немытой головой светит гроздь салютов разных, красных клёнов проливной. Всё гремит, грохочет, дразнит, оля мчится из квартиры, вечер ярок, дождь полмира, ветер радости предгорий, яркость высших степеней, колесо фантасмагорий быстро крутится над ней. Ворох знамени одежды, ворох красок и чудес, слой огней среди безбрежных, закипающих небес.

Я стою, и подо мною камень плавится, кипит. Всё пальто на мне сырое. Хлещет дождь. Листва горит. Пузырится свет в Обводном, фейерверками искря. Я смотрю на оли окна. Только окна не горят. Мой букет дымит и гаснет, источая аромат. Меркнут клёны, как букеты, темнота, круги, вода.

И чего я ждал?
Вот это.
Говоришь, вот это?
Да.

(no subject)

Кончался зимний день.
Кипел корявый чайник на плите.
Пружинил венчик газа.
Прожилки красные цвели.
Корпел тихонько чайник сам в себя.
В нём крошки каменной полно и соли.
Садилось солнце в соль сугробов.
Уж чайник выкипал, чернея сам в себя.
Да солнце мутное садилось
За полем, дымом и за жёлтым домом.
За ржавыми горбушками окраин.

Печаль моя — унынье чуждо ей.
Но сердце у меня замёрзло, как ухаб.
Оно молчит, ему уж не взойти.
Оно как семя там, где сеют камни.
Журнал раскрыт на синеве морской.
Страницы белые на солнышке цветут.
Трещит в часах сухая пыль.
Печаль моя — причин не ищет тут.
Кончался зимний день не эхом, не тоской,
Кончался солнцем, что над жёлтым домом
Качалось, как весной,
Да жилки пламени цвели.
Да чайник каменный, копчёный нагревался.
Садилось солнце в соль.
Стучала в стрелках пыль.
Не оборачиваясь день кончался.

Наш Квадрат

Смотри, недаром место это
Мы, местные, зовём Квадрат.
Чуть не сказала «площадь эту»,
Но больше он похож на двор или на сад.

О друг, не скоро помирать,
К нам приходи в Квадрат.
Тебя утешим и утрём.
Квадрат наш чёрный дом.
Он по линеечке согрет,
Цветами обожжён.
Чернее некуда идти.
Квадрат горит в себя.
Всегда, как только поперёк,
Так сразу же в квадрат.
Но праздник яркий тут всегда
раскатан пирогом.
Как будто воздух — тихий сад.
Как будто снежный гром.
Бывает замкнут только круг, квадрат всегда открыт.
В квадрате встречи без разлук, а гроб так тот зарыт.
Квадрат не выстрел, не отверст, в нём нет природных сил.
Квадрат — история небес! Им мир меня спросил!
Он чёрен, а не чёрен кто ж? Он чёрен, ну и чё?
Своей спокойной чернотой — любой дыре лючок.
Любой растрате — лоск заплат. Рассвет любому дну.
Колодец он, бесценный клад, и чуден в глубину.
Сугроб сияет впереди и светится вода.
В квадрате бред не городи. В квадрате смысл всегда.
Ступил в квадрат — ты вышел в кадр. Периметр окон в ряд.
Нельзя нисколько пропускать. Воспринимай подряд.
Квадрат весёлый, яркий, злой.
Что ярче черноты?
Огромной аркой нежилой
горят, чернеют пестротой
небесные кусты.